Объявления

СЫРЬЕВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ БЮДЖЕТА И ИННОВАЦИИ В ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИИ

 


Нефть

О российской экономике, сырьевой зависимости бюджета и внешнеторговом протекционизме рассказывает кандидат экономических наук, доцент кафедры внешнеэкономической деятельности УрГЭУ Константин Юрченко.

- Российскую экономику принято характеризовать как экономику с ярко выраженной

сырьевой зависимостью. Это действительно так?

- Да, это так. В экономике России не только благосостояние общества, но и здоровье финансовой системы и даже состояние государственного бюджета зависит от внешней конъюнктуры, складывающейся на мировом энергетическом рынке. При этом сама РФ на эту конъюнктуру влияет крайне слабо. И если в период восстановительного роста с 1999 года до 2007−2008 годов это было некритично и в какой-то мере оправдывалось наблюдаемыми результатами (уровень и качество жизни, действительно, заметно росли), то сейчас мы пожинаем плоды тогдашней беспечности и увлеченности элит “лёгкими” деньгами.

- Чем это характеризуется? Как определить, что эта зависимость есть? Есть ли конкретные цифры, подтверждающие это?

- В работах серьезных экономистов-исследователей есть такой термин: “ресурсозависимая экономика”. Им обозначаются страны, которые не просто добывают много природных ресурсов, а активно зарабатывают на их экспорте. То есть значительную часть добываемых ресурсов они не перерабатывают на своей территории, а экспортируют. К каким последствиям это ведет? Когда ресурсы в мире стоят дорого, то нет стимула развивать перерабатывающую промышленность у себя, так как, имея много валюты, проще покупать готовый импорт. И постепенно такая экономика деиндустриализуется, разучиваясь производить конкурентоспособную продукцию. С подачи австралийского экономиста Макса Кордена такой феномен получил название “голландской болезни”. 
Но мало того, что экономика отстает в технологиях и производстве, она еще, как правило, становится некачественной. Ведь вместо того, чтобы сосредоточиться на конкуренции, многие озабочены тем, как “отжать” приносящую рентный доход собственность в добывающем комплексе. Идя дальше, англичанин Ричард Аути назвал все это вместе “ресурсным проклятием”.
Говоря об экономике РФ, вспомним, что доля нефти, продуктов нефтепереработки и газа в структуре экспорта страны за последние 10 лет колебалась в диапазоне от 55% до 67%. А доля нефтегазовых доходов в структуре доходов государственного бюджета – в диапазоне от 38% до 49%. И пусть сегодняшние значения этих цифр близки к нижним значениям указанных диапазонов, это очень серьезная зависимость, на которую обращают внимание и власти.

- От какого сырья мы зависим?

- Зависит наша экономика по-прежнему от нефти и газа, век которых в энергетике пусть и долог, но не бесконечен. И первые “звоночки” сокращения спроса на углеводороды уже появились: технологии не стоят на месте, и у нас есть шанс за ними не поспеть. 
Другие виды сырья тоже фигурируют в российском экспорте, но суммарно составляют 12−15% от него. Таким образом, доля всех сырьевых товаров в экспорте страны колеблется от года к году в районе трех четвертей, характеризуя ее международную специализацию. Надо понимать, что ресурсный экспорт не очень выгоден национальной экономике, так как добывающая промышленность генерирует небольшую добавленную стоимость, тем самым предоставляя возможность творить и создавать другим странам.

- Какие есть способы преодоления зависимости?

- Мировой опыт здесь такой. Страны, сумевшие успешно преодолеть свою ресурсозависимость, редко доходили до серьезной глубины проблемы. Та же Голландия спохватилась практически моментально. А, например, в Норвегии или ОАЭ проблема в полный рост так и не встала.
В основе удачного опыта качественные институты, не позволяющие растаскивать нефтедоллары по карманам возвысившихся собственников добывающих компаний, реализация добротной промышленной политики и всемерное поощрение промышленного производства. На словах просто, но на деле большинство ресурсозависимых стран попадают в ловушку ресурсного проклятия, ибо от соблазнов быстрого обогащения удержаться сложно. Собственно, именно поэтому роль крепких институтов (как государственных, так и общественных) признается принципиальной для преодоления таких проблем. Именно об этом в своих работах убедительно написала Кристин Брюнншвейлер.

- Какие инновационные способы? В чем они заключаются?

- Тут нет никаких инновационных способов. Инновационные способы могут быть в цифровой фотографии или в медицине. А здесь же мы сталкиваемся с древними как мир страстями людей, с их тягой к несметному богатству. Обладание ресурсной рентой делает путь к богатству очень коротким, потому люди, получившие доступ к ней, препятствуют появлению институтов, поддерживающих рост экономики в ущерб их личному быстрому обогащению. Поэтому если к моменту появления больших ресурсных доходов в стране не сложились адекватные и уважительные отношения между различными категориями общества, то появление любых сверхдоходов приводит к жуткому неравенству и игнорированию интересов большинства вместе с экономикой. Подумайте сами: если вы бы оказались в числе тех, кому “выпал счастливый билет”, вы бы задумались о становлении перерабатывающей промышленности для будущего страны или постарались бы, прежде всего, обеспечить себя всеми благами?


- Если в перспективе сырьевую зависимость не удастся преодолеть, то какие могут быть последствия? Что в перспективе?

- Безусловно, радует, что мы не станем второй Венесуэлой. Все-таки наша экономика заметно более диверсифицирована. Но, увлекаясь нефтью, мы все больше и больше отстаем в конкурентоспособности своей остальной продукции от стран-лидеров. А это значит, что догонять с каждым годом становится все труднее. Помните, как несколько лет назад были примерно в одно время презентованы российский смартфон YotaPhone и китайский Xiaomi? И где сейчас первый, а где второй? 
Отстав от мира, но, желая сохранить внутренне производство, страна обрекает себя на внешнеторговый протекционизм, иначе ей вообще не выжить в конкурентном мире. А это путь к стагнации, причем с не лучшими производимыми и потребляемыми товарами.

- Что делается уже сейчас для преодоления сырьевой зависимости бюджета? 

- Разговоры о программах стимулирования несырьевого экспорта слышны. Но факт остается фактом: во главе угла российской экономики остаются нефтегазовые гиганты. Их государство мнит опорой экономики, им порой оказываются преференции. Остальным достаются постепенно повышающиеся налоги, не способствующие их успешному развитию. А если же говорить об изменениях в институциональной архитектуре нашей экономике, то их пока нет.
А на случай удешевления нефти у бюджета есть безошибочный прием: девальвация валюты. Ведь если вам в бюджете нужно 120 рублей, то какая вам разница, будет ли 6 долларов по 20 рублей за штуку или 3 доллара по 40?